Война Марии, или Женский взгляд на войну - 65 лет Победы

0 Link
пятница, 14 мая, 2010 - 11:17


ото автора


На фото слева направо: Валентина Булденко, Мария Сомкина, Анна Блинова.

Людмила КОВЕНКО, ф

 

Война Марии, или Женский взгляд на войну

 

Война – удел мужчин. Но это в теории. На практике же всё иначе. Голод, болезни, страх, изнурительный труд и в лютый мороз, и в невыносимую жару – непременные составляющие жизни стариков, женщин и детей, которые в 1941-1945 годах остались совершенно беззащитными на своей же земле, в своих же домах, потому что мужчины – защитники - ушли на фронт.

 

- Так было во время Великой Отечественной, - говорят жительницы нашего города, родные сёстры Анна Блинова и Валентина Булденко и их 96-летняя мама Мария Сомкина.

 

Оккупация, концлагерь...  

 

- Когда началась Великая Отечественная, - говорит Анна Григорьевна, - мы жили в Смоленской области. Папа уже воевал. А мы с мамой остались жить в своём селе. Я родилась 11 мая 1941 года.

 

- А я 10 января 1939 года, - говорит Валентина Григорьевна, - так что можно сказать, что война перечеркнула наше раннее детство.

 

- В сентябре 1941 года, - вспоминает Мария Михайловна, - советская армия отбросила фашистов на 360 километров от столицы, и враг оказался в наших местах. Село, в котором мы жили, тоже было захвачено немцами, в плен тогда попали 247 семей (752 человека). Линия фронта была совсем недалеко от нашего села. Шли страшные бои за Москву...

 

- Мама рассказывала, как мы жили тогда, - говорят Валентина Булденко и Анна Блинова, – но она рассказывала нам это как-то... дозировано. Видимо, боялась, как бы наши детские души не ожесточились, не озлобились, но всё-таки она потихоньку выдавала нам то одно, то другое, чтобы и мы это знали, и детям своим объяснили, что значит война для мирного, совершенно беззащитного населения. 

 

- Не успели немцы зайти в наше село, - вспоминает Мария Михайловна, – они вскоре согнали всех жителей – стариков, женщин и детей – в колхозное овощехранилище. Это было очень холодное помещение с земляным полом. На полу была только солома, на которой мы и сидели. Сначала в этом овощехранилище было так много народу, что первый месяц нашего пребывания там лежать мы не могли, места едва хватало для того, чтобы все пленные сидели. 

 

Одно из самых ужасных воспоминаний того времени – жуткая антисанитария: вши буквально «съедали» нас. Не заставили себя ждать тиф и дизентерия. От этих болезней и из-за того, что не было совершенно никакой медицинской помощи, односельчане начали умирать один за другим. 

 

Фашистов не интересовало состояние здоровья пленных, на работу они выгоняли всех подряд. Тех, кто не мог идти, расстреливали. Женщины, даже те, у кого были совсем маленькие, грудные дети, каждый день рыли окопы, брёвнами выкладывали дороги. Особенно тяжело это было делать осенью: холод, грязь, бездорожье, отсутствие тёплой одежды и обуви.

 

- Мама рассказывала, - говорит Анна Григорьевна, - что кормили пленных очень плохо. Один раз в день, только для того, чтобы рабочая сила не умерла от полного истощения, к воротам овощехранилища подвозили бочку с «варевом» из пищевых отходов. Объедки - то, что не съели немецкие солдаты и офицеры - заливали водой и варили, добавляя в эту баланду – для сытости - немного муки. 

 

- Я испытала ужас, - говорит Валентина Григорьевна, - когда мама рассказывала нам о том, что немцы заставляли пленных женщин (наших мам!) ходить по минным полям, расчищая им путь в нужном направлении. Понятно, что человеческая жизнь тогда ничего не стоила, ведь пленный – это не человек, это всего лишь единица рабочей силы.

 

- Мы жили «под немцами», в непосредственной близости от линии фронта, целых два года, - говорит Мария Михайловна, - всё это время шли ожесточённые бои за Москву. Мои воспоминания о том времени: огонь и земля смешались. Никто не знал, куда упадёт следующий снаряд, а бомбоубежищ не было, поэтому во время очередной бомбёжки или артобстрела мы прятались, где могли. Смерть практически каждый день ходила рядом с нами, любой из нас мог в любое время погибнуть. Если кто-нибудь из немцев замечал, что русские старики, женщины и дети во время очередной бомбёжки залезли в подвал какого-нибудь дома, стараясь спасти свои жизни, немцы бросали в подвал гранату или подвал закрывали, а дом поджигали, и люди сгорали заживо.

 

Все эти два года фашисты бесчинствовали в нашем селе, впрочем, как и почти по всей нашей стране. Что им приходило в голову, то они и вытворяли. Женщин насиловали. А если узнавали, что у какой-то селянки муж на фронте, то они ещё и издевались над ней, как над Зоей Космодемьянской. Беременных женщин зимой выгоняли на улицу, заставляя их босиком бежать по снегу. Вырезали им звёзды на груди. А из трупов убитых женщин, чьи мужья воевали против фашистов, на дорогах выкладывали «кресты».

 

- Наш папа, Сомкин Григорий Гаврилович погиб в июле 1942 года, - говорят Анна Григорьевна и Валентина Григорьевна, - мы даже не знаем, как он выглядел, потому что все довоенные семейные фотокарточки погибли вместе с нашим домом, пока мы были в фашистском концлагере.

 

- Когда фашисты отступали, - продолжает рассказывать Мария Михайловна, - они гнали пленных перед собой. Сами ехали на машинах, а пленные шли пешком: по сильным морозам, по глубокому снегу, без всякой зимней одежды, дети без штанишек, с голыми ножками. Всех, кто не мог идти, расстреливали. Наш путь в концлагерь в брянских лесах был усыпан трупами погибших. В самом концлагере стало ещё хуже: голод, холод, ещё более высокая смертность, женщины были совершенно истощены, но их всё равно выгоняли на работу. Одно из самых ужасных воспоминаний связано с туалетом на территории концлагеря – это была глубокая яма, через которую брошена доска. Сильно истощённые женщины, страдающие из-за дизентерии кровавым поносом, нередко теряли равновесие и падали в фекалии. Бесполезно было звать на помощь, из ямы их всё равно никто не вытаскивал, так они и погибали.

 

Советские войска освободили нас в сентябре 1944 года. Ехать «в зиму» в своё совершенно разбитое село было бессмысленно, поэтому до весны нас расквартировали под Брянском. А весной я, взяв с собой 12-летнюю дочь золовки, решила добраться до родных мест и посмотреть, что осталось от нашего дома. Иногда нас подбирали попутки, но большую часть пути мы прошли пешком, с трудом перебираясь от одного села к другому. Заходя в сёла, я просила хоть какой-нибудь еды для девочки, но... никто ничего не мог дать, все, кто попадались нам по пути, сами еле передвигали ноги от голода. Каким-то чудом мы всё-таки дошли до своего села и увидели... разрушенные бомбами и снарядами или дотла сожжённые дома, заросшие бурьяном огороды. Полная разруха. Но люди всё равно возвращались на родную землю.

 

Личный подвиг Марии Сомкиной    

 

Не Сталин выиграл ту войну и не правительство СССР, а весь советский народ, сплотившийся и сделавший всё возможное и невозможное для Победы. С победного 9 мая 1945 года прошло 65 лет. И только теперь некоторые люди, которые, казалось бы, ни дня не воевали, начинают рассказывать о том, как лично они противостояли врагу. Мария Сомкина много лет молчала, но однажды всё-таки рассказала дочерям, как однажды...

 

... В самом начале оккупации в их дом зашёл пьяный немецкий солдат. Молодая женщина знала, сколько женщин в их селе уже были изнасилованы. Испугалась. Но страха своего постаралась не показать. Вот только младшая дочка, которой тогда было всего четыре месяца, видимо, каким-то загадочным образом почуяв панический страх матери, сначала жалобно захныкала, а потом, барахтаясь в люльке, заплакала в полный голос. Младенческий рёв привёл непрошенного гостя в ярость. Пьяный немец отвлёкся от «пожирания взглядом» молодой женщины, стоявшей перед ним, схватился за автомат и, обернувшись на ревущую малышку, прицелился в неё...

 

Вот только выстрелить он не успел! Крепко напуганная молодая мать изо всех сил огрела его по голове большим чугунком, подвернувшимся ей под руку! Так на российской земле одним врагом стало меньше. Весь свой панический ужас перед тем, что могло произойти, весь свой страх и за себя, и за маленькую дочку вложила Мария Сомкина в этот – один-единственный! – удар. Фашист замертво рухнул на пол. Поняв, что она его убила, Мария сбегала за золовкой (родной сестрой своего мужа), вдвоём они опустили труп в погреб, закидав его мусором, а ночью потихоньку вынесли труп из дома и закопали в лесу.

 

Если бы немцы узнали, что простая русская женщина убила солдата гитлеровской армии, расстрел всей семьи был бы неминуем. Но никто ничего не узнал. А Мария Сомкина с дочками, спасёнными лично ею, в этом году будет праздновать 65-летие со дня Великой Победы, в том числе, своей личной победы.

поделиться:


Комментарии

Лента новостей

Доставка еды

Красота и здоровье

Для детей